Судя по фотографиям, со времён комсомольской юности легендарный спортсмен Валерий Балезин практически не изменился и в свои 60 выглядит удивительно. Наверное, это наиболее впечатляющая среди сотен наград, которые в разное время получил самый титулованный скалолаз и альпинист Сибири, больше десяти лет не пускавший на первые места пьедестала ни отечественных, ни зарубежных соперников. Корреспонденты Сиб.фм прибыли в Красноярск и увидели Балезина таким, какой он есть дома и в горах.

Когда предстоит встреча с действующим тренером сборной Красноярского края по альпинизму, человеком, чьи спортивные достижения давно обеспечили ему статус живой легенды, — на многое не рассчитываешь. Выкроет тебе часок-другой из своего забитого важными делами сверхплотного графика и всё. В лучшем случае в воскресенье утром или в будни, ближе к ночи. Балезин согласился на встречу сразу:

— Приходите вечером.

Спустя несколько часов:

— Валерий Викторович, мы в пробках — опаздываем, ничего страшного?

— Нет. Во сколько приедете, во столько приедете.

У подъезда пятиэтажки в спальном районе Красноярска мы появились с часовым опозданием. Нас встретил мужчина маленького роста, щупленький, точнее, жилистый. Как-то не верится, что он — Балезин. Тот самый. Знакомимся, поднимаемся на третий этаж в квартиру. Преодолеть три пролёта по ступенькам в компании альпиниста и скалолаза с 40-летним стажем — бесценно.

Заходим. Простая советская «двушка» с тесным коридором, маленькой кухней и такими же комнатами. Стены обшиты вагонкой.

— Это вы сами такую красоту навели? — спрашиваем, непонятно к чему.

— Да, давно ещё, — тихо отвечает Балезин.

Проходим на кухню, хозяин предлагает по чашечке чая. Разумеется, соглашаемся.

— Вы родом из Минусинска, учились на инженера в Красноярске. Когда и откуда взялись в жизни «Столбы» и скалолазание?

— В школе я был одним из самых неперспективных учеников по физкультуре. Физрук пытался меня занять и футболом, и волейболом, но ничего особо не получалось. Потом я сдал экзамены, поступил в политех, а до учёбы оставался ещё месяц. И случайно так получилось, что я как-то пошёл на «Столбы» один, а там уже встретил каких-то людей, увлёкся.

— В одиночку пошли? Просто так, взяли и пошли?

— Угу.

Для тех, кого не удивил одиночный поход вчерашнего абитуриента Балезина, напомню, что «Столбы» — это красноярский заповедник прямо в черте города, который представляет собой 50 тыс. га гористой тайги с торчащими из земли гигантскими камнями, прозванными «столбами». Камни образовались в какие-то доисторические времена, пережили всех и вся и в наши дни выглядят фантасмагорично: одна груда камней похожа на профиль старика и называется Дедом, другая — вылитые перья головного убора индейца, третья — 70 м в высоту, 500 м в длину — называется Китайская стенка.

Покорить «Столбы», залезть на самую вершину чуда природы, почувствовать себя Ермаком и взглянуть на Красный Яр с высоты птичьего полёта хочется чуть ли не каждому второму жителю города, поэтому неудивительно, что однажды взобравшиеся на скалы смельчаки объединились в неформальную тусовку «столбистов».

Конечно, по большей части всё это китчевая митяевщина с гитарой и водкой, но есть действительно увлечённые герои. Балезин, например.

Такие ходят на «Столбы» не ради запаха тайги и переклички с птицами — у них задачи другого порядка.

— Стал ходить и познакомился со «столбистами» — Семёном Ермолаевым и Володей Теплых, моими учителями, — продолжает Балезин. — Примерно две недели я с ними практически прожил на «Столбах», а потом началась учёба. Это было в 1970 году. А в институте уже как-то случайно попал в секцию скалолазания к тренеру.

Володя Теплых — самый легендарный из легендарных «столбистов». Он без всякой страховки вытворял на скалах нечто невообразимое. Чтобы оценить масштаб фигуры Теплыха (так, немного по-деревенски, склоняют его фамилию сами «столбисты»), достаточно знать ровно две истории.

Первая про то, как Теплых покоряет особо изощрённым способом, пролезая по камням без явных зацепов, Столб № 2 (что поделать, не у всех скал есть красивые имена), — и с тех пор этот лаз стал авторским, получив название «Петля Теплыха». Вторая история о том, как Володя, в миллионный раз показывая своей жене, детям и другу фокус на 40-метровых Перьях, залезает наверх, упирается ногами в один камень, руками — в другой, горизонтально зависает в таком положении над пропастью и у всех на глазах срывается вниз, и разбивается насмерть.

Ученик Теплыха Балезин не из тех, кто любит пофикстулить на высоте. Поэтому, вероятно, Теплых — легенда исключительно локального масштаба, повод для тоста у «столбистов», а Балезин — легенда всесоюзная, если не международная, и, к счастью, целёхонькая — сидит, медленно и кратко рассказывает, как «случайно» победил на международных соревнованиях по скалолазанию. А потом на союзных. А потом ещё десять лет подряд не пускал никого в мире на первую ступеньку пьедестала. И вот послушаешь — всё у Балезина происходит именно что случайно.

И обо всём он так говорит, будто бы 60 восхождений по маршрутам высшей категории сложности за сезон — это ерунда, не стоящая даже упоминания, будто настенный ковёр, сплошь увешанный золотыми медалями, — это вовсе и не его заслуга. Ну вот так случилось. Кстати, ковёр наша легенда «уже давно унёс в гараж». Понимаете? Давно. Унёс. В гараж.

В 1982 году Балезин первым в СССР выполнил норму МСМК по скалолазанию, выиграв самые крупные на то время международные соревнования в Ялте.

— Слушайте, стать единственным в СНГ мастером спорта международного класса сразу по двум видам — скалолазанию и альпинизму — это же, очевидно, не случайно? — спрашиваем, не понимая, где здесь рисовка, а где правила жизни.

— Не знаю. Видите ли, на Западе в то время скалолазание ещё не было признанным видом спорта. Да, приезжали спортсмены из Италии, Франции, Польши, Болгарии, Германии, Японии — всего около десяти стран. Но у них это был один из классов альпинизма, в то время как в Союзе — официальный вид спорта с разработанными тренировочными методиками, — чуть ли не оправдывается Балезин.

Хорошо, предположим. Только не всем удавалось 15 раз выигрывать чемпионат страны.

Понятно, что человек вырос, в общем-то, в лесу, среди скал. Не самое, прямо скажем, шумное место с не самыми разговорчивыми собеседниками, но как же можно называть себя «столбистом» и не травить байки о приключениях в скалах? Или их что — не было?

— Нет, ну, я вот помню, в Крыму были сложные маршруты, по которым я хотел полазать, но времени всё никак не хватало. А однажды слышу от посторонних, мол, знаете, а Балезин-то прошёл по такому-то крымскому маршруту быстрее всех!

На самом деле, история эта многогранна: сколь она незамысловата на первый взгляд, столь же и показательна. Балезин услышал её в прошлом году на ветеранских соревнованиях, где опять победил всех в своей возрастной категории.

И всё-таки не можем раскусить Балезина. Отчего он молчит, старается как можно меньше говорить про себя и вообще делает паузы между предложениями длиннее самих предложений? Что ему скрывать? Может, проблема в нас?

Есть версия, объясняющая эту, с позволения сказать, гробовую тишину, но она требует небольшого предисловия.

От автобусной остановки «Турбаза» до ближайшего «столба» (Первого столба) нужно подниматься семь километров в гору. Это расстояние осиливают не все, поэтому на полпути устроено место для отдыха со скамейками и деревянными столами — перекусить, передохнуть, развернуться и пойти домой. Рядом есть небольшая бревенчатая часовенка и бетонная мемориальная стена, на которой отмечены несколько десятков фамилий погибших в скалах «столбистов», в том числе и Теплых. Это самое депрессивное место заповедника, хотя и на самих скалах то и дело приклёпаны таблички «Здесь в таком-то году погиб такой-то „столбист“».

Балезин так и не успел налить нам чай, полностью погрузившись в тоскливые размышления о череде случайностей и их роли в своей жизни. У корреспондента Сиб.фм вопросов (а точнее надежды на ответы) не осталось, вступает фотограф:

— Мы с Юрой ехали к вам и обсуждали, как можно каждый день ходить мимо этой стены погибших «столбистов» и залезать на скалу, с которой сорвался не один ваш предшественник. Вы чувствуете, что ходите по грани?

— Кто такой Юра? — спрашивает Валерий Викторович.

— Юра сидит перед вами. Я — Вера, а это — Юра.

— А-а... Нет, вы знаете, я не рискую. Если чувствую, что не пройду без страховки маршрут, то я по нему и не иду. Я как-то посчитал, что раньше, когда активно тренировался, в год наматывал по 300 километров только по самим камням, скалам. Поэтому мне хватает опыта определить сложность и рассчитать свои силы. И, с другой стороны, страх опасен — он парализует.

Может, оттого он и молчит, и скромничает, что не о чем ему разговаривать с приземлёнными людьми, не пережившими и десятой доли того, что выпало ему за 40 лет. Вряд ли это снобизм и пренебрежение, но вот что нам можно рассказать такого, чтобы передать ощущение от сложнейшего похода? Он в горах, а мы — здесь. Балезин, похоже, всегда в горах, даже когда сидит на кухне.

Тут хозяин всё-таки вспоминает о чае, включает электрочайник и ставит на стол баночку мёда. Все втроём снова держим молчаливую паузу. Чайник бурлит и датчик температуры заставляет разомкнуться электрическую цепь. От щелчка Балезин, кажется, возвращается в наш реальный мир. Пользуясь возможностью, продолжаем беседу.

— А всё-таки, вы же до сих пор своих учеников водите тренироваться на «Столбы», хотя давным-давно есть скалодромы в зале. Можно легко обойтись без того, чтобы ползать по заснеженным камням, ночевать в спальниках в избе с печкой-буржуйкой.

— Скалодром — это просто стенка с выступами. А у камней есть душа, — наконец-то произносит он фразу, которую, наверняка, от него все ждут.

С другой стороны, странно слышать это от человека, который видит себя скорее как спортсмена, чем романтика. Судите сами, какой же Балезин «столбист», если у него даже клички нет? И это при говорящей фамилии. Даже прозвище, подходящее Валерию Викторовичу по всем статьям — Муравей! — и то занято уже Егором Матвеенко, который впервые прошёл ту самую «Петлю Теплыха» 13-ти лет от роду, а теперь ходит её без страховки чуть ли не единственным вообще.

Кажется, разгадка такой слоновьей непробиваемости Балезина в том, что он и сам — человек-гора, камень. Не в смысле жёсткости и твёрдости характера, а просто по внешним проявлениям. Он из тех, кто ничего никому не должен доказывать, не обязан делать каких-то движений. Захочет — может быть сложным и даже непреодолимым, будучи смехотворно маленьким на вид. Такого не прошибёшь, не расколешь, не сдвинешь.

На следующий день после нашей встречи Балезин повёл группу спортсменов на «Столбы». На три дня 15 человек отправились на сборы в заповедник — лазать по заснеженным камням, подниматься на Манскую скалу, ночевать в избушке на скале «Эдельвейс» и утром снова карабкаться вверх, не зная простых путей. Теперь-то зимние восхождения на «Столбы» не считаются геройством, а вот когда начинал Балезин в 1970-е годы, он поднимался в резиновых галошах (чтобы не скользить по камням) и с пеньковой верёвкой на плече. Впрочем, в остальном мало что изменилось: избы все так же под завязку даже зимой, красноярские скалолазы по-прежнему лидируют в мировых рейтингах. Хотя, с другой стороны, может, это всё тоже случайно.

Автор:Юрий Пушкарев 

Фотографии Веры Сальницкой

Источник: sib.fm